+7 (499) 653-60-72 Доб. 448Москва и область +7 (812) 426-14-07 Доб. 773Санкт-Петербург и область

Можно ли сдать рушку стираную с отстриженым ярлыком

Читаю отзывы на открытие памятника Царю Иоанну Грозному в Орле. А ведь почти 30 лет назад Олеся Николаева обо всем этом уже написала. Волшбой и лестью утоляя пыл своенравный, В некотором роде это знамя в камне. Что и хочет господин Проханов, чтобы Грозный стал знаменем.

Дорогие читатели! Наши статьи рассказывают о типовых способах решения юридических вопросов, но каждый случай носит уникальный характер.

Если вы хотите узнать, как решить именно Вашу проблему - обращайтесь в форму онлайн-консультанта справа или звоните по телефонам, представленным на сайте. Это быстро и бесплатно!

Содержание:
ПОСМОТРИТЕ ВИДЕО ПО ТЕМЕ: Как убрать белые ярлыки на рабочем столе Windows 10

Татьяна Сальвони Италия. Море Amore

Неужто минуло сорок дней с тех пор, как меня не стало? Путь-дорожка тебе, путь-дорожка! И туманную даль вороша, исчезают деревня, гармошка, поле, родина, слёзы, душа. По-прежнему с луной танцует стерх на тёмной крышке древнего колодца, беззвучно лая, старый пёс несётся за яблоком, что я кидаю вверх.

И ни шороху в круге заклятом, гробовое молчанье о том, что взрывается в горле набатом: Человек за бортом! И тот, кто хочет ярлык с ценой повесить на листик древа, ему никогда не поспеть за мной, хоть я за углом налево.

Не за белое ветрило, не за терем на мосту — я за вихрь тебя любила, за тоску и высоту! Три дня, короткий избывный миг, чьи звуки сложились в строки, и как сумел поседеть старик, отец мой, за эти сроки? За невыскобленный сполох в синеве святых очес!

И сонно берег лодку оттолкнул, пока, бредя по щиколотку в тине, я отвечала голосу пустыни и клянчила у вечности притул. Зря ли прадед под развязку, как прощанье налегке, заказал при дрогах пляску в каждом встречном кабаке?

А следом, явные и втемне, рвались и бежали к двери все те, кто от века живут во мне — химеры, исчадья, звери. То-то улица кружила! То-то пел небесный хор!

То-то падал гроб с подстила вместе с дедом под забор!.. Толпой бродяг ввалились мы в вертеп, и спали в яслях, и коптили своды, но грязь и мусор уносили годы, и теплился в ладонях чёрный хлеб. Не беда, что с рожей пьяной, под гармошку и в лаптях, ты расселась рваной раной и пируешь на путях — Смертям не стоит вести подсчёт и душу клеймить за морок — любовь почти что игра в уход, и жизней в мгновеньи сорок!

И прах на землю падал, как снежок — серебряный, невинный, безуханный, пока не скрыл под пеленою сканой и белый свет, и смертный бережок. Гремят невидимые молнии, горят зеркальные полы, крыла, попутным ветром полные, всегда воздеты для хвалы. Круши дорогу перекрытую, сломался бур — берись за винт!

Тмутараканскою улитою вползает в душу лабиринт. Колесом идёт дорога, тёмный зов неизъясним. Ты и с Богом — против Бога, ты и против Бога — с Ним. Лишь кучка грубых, простых камней у каждого перевала И пьяный смотрит сквозь меня София Парнок Она же, все отринув лоции, отнюдь не выход ищет — вход и от эмоции к эмоции бежит, пока не упадёт.

Но смеркнет всё, что свет коверкало, в осколках битого стекла, когда в мишень войдёт, как в зеркало, недолетевшая стрела. Первые публикации — в начале х годов, последующие — с г. После развала СССР активно печатается за рубежом: Более двадцати лет работает над составлением объединённого словаря русских рифм и синонимов.

Живёт и работает в Москве. Подошло к полуночи, но сотрясающая стены похабная песня всё не унималась. Зловещий глухой баритон мелодекламатора продолжал бормотать своё под гитарный рёв и барабанный бой, то чуть затихая, то вновь усиливаясь, по мере того как очередной автомобиль предположительно оказывался невдалеке от жилья Лутохиных.

Юрий Милославский Сведения, исходящие от полковника П. Лутохина песню-мелодекламацию; слов её Павел Юрьевич, разумеется, толком не знал, если не считать непрерывно повторяющегося рефрена: Очень возможно было, что весь этот разудалый народ направлялся на какое-то спортивное — вернее всего, бейсбольное — состязание; или возвращался с него; но по телевизии, в одиннадцатичасовом выпуске новостей, ни о чём подобном не сообщалось.

Ещё совсем недавно смирный, степенный околоток, где с самого начала х годов минувшего столетия поселились русские, греки и галичане, за последнее десятилетие совершенно переменился в самом своём естестве. Старшее поколение обитателей частью вымерло, частью перебралось в богадельни, а их дети, чуть ли не в один месяц, продали полученные в наследство двухэтажные особнячки — выходцам из Китая и Бангладеш, которые, в свою очередь, обратили их на съемное жильё для менее достаточных компатриотов.

Тротуары с каждым днём становились замусоренней; засохло и было спилено городскими властями большинство платанов и лип, посаженных в прежние времена; старожилов смущали пронзительные голоса новых поселенцев и острый смрад их домашней стряпни. Пора было укладываться; утром Лутохины намерены были отправиться в церковь, и, хотя воскресная Литургия начиналась на их приходе только в десять, надо было всё же успеть отдохнуть, тем более что к четырём пополудни у них был назначен маленький имянинный приём-пикник.

Салаты, сыр и прочее Наталия Александровна заказала в кухмистерской по соседству, откуда их должны были привезти к самому началу торжества на плоских подносах, затянутых прозрачною плёнкою; белое и красное калифорнийское вино в больших прямоугольных картонных коробках с краниками давно было закуплено и дожидалось своего часа в холодильном шкафу; также и пиво.

Кушанья, которые там отпускали на вынос, раскладывались по ломким, из пенистого вещества, коробкам, — и коробки эти, расплющенные, полные объедков, валялись теперь повсюду, разом с целлулоидными вилками, ножами и клочьями бумажных салфеток.

В нижних этажах некоторых зданий завелись мастерские по сборке и починке компьютеров; открылось под видом ночных баров дватри азиатских дома терпимости, о чём Павел Юрьевич узнал из чтения страницы объявлений в местном рекламном листке и разбросанных по почтовым ящикам цветных открытокприглашений.

Lought никаких — насколько он мог об этом судить наяву — снов не видел. Большею частью он почивал в своей спальной, отдельно от супруги, поскольку та все ещё продолжала свою работу в детском отделении госпиталя при Артуро-Эпштейновском Медицинском Центре, Западный Квинс; оттого ей приходилось довольно рано вставать; бывало также, что она возвращалась домой утром и должна была успеть как следует выспаться.

Но в эту сентябрьскую, все ещё приторно-душную, парную нью-йоркскую ночь — с субботы на воскресенье, накануне имянин госпожи Лутохиной — её звали Натальею Александровною, — полк. Лутохин своё сновидение запомнил. Отчего-то ещё с позднего вечера на улицах, близко прилежащих к лутохинскому дому, казалось особенно шумно и безпокойно.

То и дело проезжали автомобили со включёнными на полную громкость музыкальными устройствами; и устройства эти, все как один, изрыгали уже довольно старую негритянскую 20 Copyright by Yuri Miloslavsky.

All rights reserved. Господи, спаси, сохрани воинов и Россию во тьме ночной. Слова кавалерийской зори Однако шум, совокупно создаваемый жёлтою расою, был совершенно иным, нежели тот, что докучал сегодня Лутохиным; к тому же он и не длился до самой глубокой ночи.

То и дело Павел Юрьевич, с его особенным раздражённым изяществом движений, прихрамывая, подходил к окну гостиной, треть которого занимал воздухоохладитель, чьё слабое урчание как бы едва раздавалось, заглушённое тем, что теперь проникало извне, несколько отстранял занавеску — и, приблизив розоватое, с крупными подбородком и носом, лицо к самому стеклу, взглядывал наружу.

Но, кроме смещения отсветов и мерцаний в промежутках между зданьицами на противуположной стороне улицы, ничего в поле зрения не появлялось. Как всегда в это время, по CBS давали очередной акт комического представления из семейного быта.

В гостиной, поодаль от восточного угла, где помещались образа, — у Нерукотворного Спаса, писанного в Германии ещё самим Шелеховым, светилась электрическая лампадка, — на стене висели фамильные портреты; на столике стояла глубокая стеклянная миска синего, в венецианском роде, стекла, полная поджаренных фисташек, а рядом — чуть меньшая, керамическая, с видом Св.

Града, привезённая много лет назад из паломничества в Палестину; в ней были хрупкие и солёные картофельные сушки. Под прозрачною столешницею виднелись альбомы: К часу пополуночи рёв моторов, сопровождаемый мелодекламациею, внезапно прекратился, — и Лутохины, то дремлющие, то вновь и вновь пробуждаемые, разошлись по своим спальням.

Павел Юрьевич собирался в церковь — и, как это часто происходит, во сне он увидел себя именно в церкви. Но если его небольшой Свято-Вознесенский храм был изначально вы- 21 проза Человек на Земле строен в русских традициях — с центральным куполком и двумя декоративными луковками на крыше, — то нынешний сон привёл его в прямоугольный и чрезвычайно вытянутый в длину зал, так что от притвора до алтаря, который полковник Лутохин, оказавшийся во сне без очков, затруднялся как следует разглядеть, пришлось бы шагать и шагать.

То был прежде, по всей вероятности, протестантский храм, или, например, реформистская синагога, или иная какая-нибудь молельня, купленная здешнею русской православной общиной полвека и более тому назад у распадающейся — либо, напротив, значительно выросшей и разбогатевшей — конгрегации одного из указанных, а может быть, неизвестных вероисповеданий.

От тех времён в зале сохранились балконные хоры и объёмистые белые колонны с капителями, устроенными наподобие лавровых венков, перевитых лентами; по три в ряд в нём располагались многочисленные аналои с образами; к каждому такому ряду с внешней стороны примыкали паникадила.

Свещные круги их были так густо заполнены, что Павел Юрьевич, предполагая, по обыкновению, взять пять больших, двухсполовиноюдолларовых свечей — к иконам праздничной, храмовой, имянинным и к панихидному столику, что виднелся под очень большим, чуть ли не под самый потолок, Распятием, — подумал: Вообще сказать, таких церквей, если не считаться с размерами, полковник Лутохин знавал до десятка; и прихожане в ней были таковы же, что и везде.

Пожилые и совсем престарелые дамы в своих почти обязательных шляпах: Со всегдашнею своею внимательностью Павел Юрьевич не мог не задаться вопросом: Но полковник Лутохин отлично помнил этих дам и господ — людьми сравнительно молодыми, лет тридцать, а то и сорок тому назад, — и тогда они были одеты точно так же!

В Северо-Американских Штатах такой портновский консерватизм, несомненно, требовал от своих приверженцев особенных действий. Впрочем, в Австралии, где П. Лутохину однажды пришлось побывать, чудаковатые, но милые эмигранты из Китая будто бы содержали собственные швейные мастерские.

Там они, вероятно, изготовляли свои мешковатые костюмы и забавные casquettes, кепи с тульей в виде широкого плоского многогранника с пуговицею посредине. Павлу Юрьевичу не слишком-то нравилась эта рабская приверженность прошлому, эта закрытость ко всему новому.

Носильные вещи ему, да и часто себе самой, заказывала по каталогу J. Penny жена Наталия Александровна, обновляя гардероб по сезону, а всё прежнее — неизменно жертвовалось в магазины Армии Спасения. Однако он легко отвлекался от этих впечатлений и вызванных ими раздумий, как только покидал человеческое скопление.

Средний возраст, сыновья и дочери стариков, — одетые, как и все прочие люди их круга и достатков, — приходили нечасто. А Павлу Юрьевичу было много приятнее глядеть на внуков и внучек этих ретроградничающих модников: В последние годы в храмах появились новейшие эмигранты или визитёры из развалившейся наконец-то — не без его скромных усилий — Совдепии: Попадались и довольно милые молодые пары с воспитанными детишками; то здесь, то там явный еврейчик или евреечка, или какой-нибудь дюша лубэзный, — но всё это сосредоточенно-уважительное, умильное, напряжённое, то и дело полагающее на себя выверенные и точные крестные знамения.

От- 22 кровенно чекистских, смершевских и комиссарских рож, просящих кирпича, — рож, мгновенно распознаваемых Павлом Юрьевичем, было совсем мало. Сходное общество собралось и здесь, в этом незнакомом храме, с тою только разницею, что полковник Лутохин, стоя почти у самых западных дверей, видел присутствующих исключительно со спины — и отчасти угадывал известные ему человеческие образчики; но никто не поворачивался, хотя бы в профиль, к соседу, не переменял мест, даже не переступал с ноги на ногу, не присаживался на стулья, которых всем бы хватило с излишком.

Царские врата были затворены, завеса задёрнута. У свечного прилавка, собственно, в особой комнатке, где продавались свечи, стояли на полках деревянные ящики с невероятным количеством поминальных книжек. Павел Юрьевич обратился к лицу, бывшему, несомненно, старостою: Кулаков иногда посещал Лутохиных в их берлинской квартире — где приветствовал одиннадцатилетнего Павлика гулким и весёлым возгласом: Пора, пора!

Полковник протянул старосте двадцатидолларовый билет и спросил, как и намеревался, пять свечей и две просфорочки. Тот нахмурил низко посаженные, тонкие, совсем чёрные брови — и поднял на Павла Юрьевича прозрачные, бледно-лазоревые глаза, взгляд которых, благодаря остроугольному нависанию-излому век, представлялся, как это называется, ор- линым, хотя обладатель орлиных, будто бы, очей — мог оказаться и подслеповатым.

Это, по видимости, была некая неизвестная Павлу Юрьевичу церковная условность, давняя русская православная традиция — или просто предрассудок здешнего прихода, бездумно сохранённый от начала, от каких-нибудь новочеркасских или гродненских обывателей, ушедших от наступающих сталинских полчищ вслед за немецкими войсками.

В приходе Лутохиных просфоры можно было свободно приобретать до самого конца службы. К местным обычаям Павел Юрьевич, во всяком случае, относился со всею уважительностью; иначе и быть не могло; но наклонность к мелочной, староверской обрядности, средневековому мракобесию распутинского толка, принёсшему столько вреда несчастной России, — он, конечно, не одобрял.

Так было наяву; но во сне полковник П. Лутохин твёрдо знал, вернее — был извещён, — что очутился в этом церковном здании именно с целью получения здешней просфоры, тогда как все сходства и подобия — людей ли, предметов с ранее им где-то виденными — далеко не главное в том, что ему снится, что это всего-то фон, подходящий к делу, — но фон.

А между тем эти вожделенные, но кому-то другому предназначаемые просфоры лежали на большом металлическом подносе. Просфорами занимался плотный, также очень рослый господин, одетый в куртку хаки с большими накладными карманами и отложным воротником.

Его характерно советская физиономия с выпяченною резко вперёд всею нижнею частью что — Павел Юрьевич знал — на подсоветском жаргоне называлось собачья морда , в больших старомодных круглых очках и гладкой причёской, также представлялась знакомою, но отчего-то тягостно-неприятною; лучше бы его не было.

Присматриваясь к растерянному, как бы по- 23 проза Человек на Земле терявшему дар речи полковнику Лутохину, он тяжеловато нагнулся к старосте — и произнёс несколько слов в самое его ухо, продолжая при этом внимательно наблюдать за Павлом Юрьевичем, готовым не то разрыдаться, не то схватить с подноса одну из чудесных просфор — и убежать.

Чарльз Мартин Я спасу тебя от бури

Неужто минуло сорок дней с тех пор, как меня не стало? Путь-дорожка тебе, путь-дорожка! И туманную даль вороша, исчезают деревня, гармошка, поле, родина, слёзы, душа. По-прежнему с луной танцует стерх на тёмной крышке древнего колодца, беззвучно лая, старый пёс несётся за яблоком, что я кидаю вверх. И ни шороху в круге заклятом, гробовое молчанье о том, что взрывается в горле набатом: Человек за бортом! И тот, кто хочет ярлык с ценой повесить на листик древа, ему никогда не поспеть за мной, хоть я за углом налево.

Они мне нравятся, почти как и Ваши стихи, которые надо опубликовывать с выстриженным под ноль:''- это тоска по отрочеству, по остроте Но нынче, властный, как наместник,/ надев постиранный подрясник, не Цветаева, рвущая на себе рубашку от этих страстей, и даже не.

Акулы из стали. Последний поход (fb2)

Это же, блядь, в голове не укладывается! Как они его туда привезли, это науке неизвестно. Привезли, собрали, построили подстанцию для него с бесперебойным и автономным питанием, ну домов там наставили для обслуживающего персонала, может, даже садик какой со школой замутили и начали вести ветку железной дороги от Мурманска до этого крана. И как будто мало этого, но по загибам железной дороги ракету подвезти невозможно. Не знаю, расстреляли кого за это дело или повесили, но забросили проект в девяностопятипроцентной готовности. Так вот и стоит, Михалыч, этот кран с этим мини-посёлком, только железную дорогу всю на металл растащили. Мы вышли на солнышко и, щурясь под его лучиками, стали потягивать холодненький напиток, молчали какое-то время. Я осиливал тоннель, а Михалыч — кран. Прикончили ПХД! Мы с Михалычем привели себя в порядок и побрели строиться.

Малый вариант книги Слово об Олесе

Директор школы во Флитли — одной из лучших в Англии. Подвержена приступам гнева, во время которых швыряет все, что попадется под руку. Болтлива, да еще крепко выражается. Владелец художественной галереи в Лондоне, по призванию — сестра милосердия.

Класс брони: Лесная опушка встретила пришельцев яркими красками и запахами ранней осени.

.

.

Как будто мать вскормила меня ядом, и то, что она рано отняла меня от груди складывали и клали на полку; постиранную одежду тут же отглаживали и прятали в шкаф. Собственная марка - это особый аромат, особый ярлык. .. сдал шляпу, разумеется, помочился немного, затем медленно прошелся.

.

.

.

.

.

ВИДЕО ПО ТЕМЕ: Как восстановить ярлыки на рабочем столе
Комментарии 8
Спасибо! Ваш комментарий появится после проверки.
Добавить комментарий

  1. Калерия

    Огромное спасибо за разъяснение!

  2. Таисия

    Надо сваливать в Беларусь!

  3. tiopevol

    Может быть не толерантно засадить на три года пусть подумает над своими словами если что-то ей не ясно с увольнением и запрету по пособиям на текущее положение по образованию отстранить от обязаностей учителя педагога и.т. д .

  4. ensumriti

    9. Под благовидным предлогом вы лишаетесь доступа к объекту и приглашаетсь по окончанию мистификации.

  5. Зиновий

    А можно узнать, как там дела со старыми отечественными авто? налог на возраст и обьем будет или нет?

  6. breachurkranal

    Да, хуйню гонит про не пустит в магазин. Пошел на хуй

  7. Антонина

    Не могу сказать потому что у меня автомобиль на украинских постсоветских номерах хотя и иномарка.

  8. Лариса

    Тюююю! та верховну раду вже давно потібно на гостру палюгу посадить усіх! у нашій країні усі прості українці живуть за межею бідності. Потібно з вилами іти під верховну раду!